Филоненко Вадим Девять граммов на удачу

Автор: Филоненко Вадим. Жанр: Боевая фантастика

Из обучающего курса выживания в АТРИ, вводная лекция:

– Итак, салаги, добро пожаловать в расчудесную, обалденную и распрекрасную АТРИ. Что это такое, спросите вы? Отвечу. В официальных документах эта аббревиатура расшифровывается как Аномальная Территория Радиоактивного Излучения. А в неофициальных: «А Ты Решил, как Именно сдохнешь?» Причем обе формулировки абсолютно соответствуют истине.
Наверняка вы хотите узнать, где же находится такое интересное местечко. А вот это достоверно не известно. Лично я так и не понял до сих пор. Яйцеголовые, ну, в смысле, ученые, говорят, что легче всего себе представить это на примере бутерброда. Хлеб – наш мир, сыр – параллельный, а АТРИ – масло между ними. Да-да, теоретически отсюда можно попасть в гости к «параллельщикам», хотя проход в «тот» мир еще никому не удалось отыскать…
Что, глазенки загорелись? Расслабьтесь. Если кто и станет первооткрывателем, то не вы – отморыши из войск внутреннего охранения. Для настоящих дел у нас имеется ОБВЕ – отдельная бригада военных егерей – спецназ АТРИ. А ваша задача – охранять заводы, рудники и поселения людей, в том числе главное из них, можно сказать столицу – Ванавару-3, в котором мы с вами сейчас и находимся.
Хочу сразу обрадовать: большинство из вас загнется уже через пару месяцев. Да-да, вы не ослышались. Вас сожрут заживо. Я не шучу. В самом прямом смысле сожрут – хищники-мутанты. Медленно и смачно, откусывая кусок за куском, начиная с рук и ног.
Если же вам каким-то чудом повезет ускользнуть от хищников, вас разорвет на куски «Поцелуй Борю в зад». Отставить смех! Это аномалия так называется, придурки. По-научному – полоса барического взрыва. А еще есть «Сорокапятка» – от нее у вас кишки наружу вывернет.
Для тех же, кто любит погорячее, имеется особый природный феномен, прозванный «Микроволновкой». Он прожарит вас до румяной корочки, и мозги выкипят. Процесс, сами понимаете, не быстрый, так что накричаться от боли успеете вдоволь. А вот если попадете в «Морозку», считайте, что вам повезло – заморозит насмерть в один миг, вы и заметить не успеете. Быстро и безболезненно… э-э-э… почти. К тому же вы сохранитесь на века, правда, в виде эскимо с дерьмом…
А вот еще забавная штука – «Егоза». Шмяк – и вместо человека кровавый блин.
Короче, это я тут напрягаюсь, талдычу вам битый час про местные достопримечательности. А зачем, спрашивается? Да затем, чтобы вы запомнили крепко-накрепко: ноги у вас не для того, чтобы шляться, где душа попросит, а для того, чтобы беспрекословно выполнять приказы умного дяденьки-командира.
Тот же из вас, отморыши, кто сумеет хорошенько усвоить мои лекции и вообще не проспит преподаваемый ему курс выживания в АТРИ, возможно, сумеет уберечь свою жопу от перечисленных выше неприятностей. И тогда этот счастливчик получит главный приз – легкую, почти безболезненную смерть от пули…
Что? Кто это там вякнул? Это ты вопрос задал? Вы только посмотрите, какие любознательные жмурики пошли!.. Не жмурики? Так я ж в перспективе смотрю… Вот ты, например, абсолютно точно сдохнешь самым умным и самым первым. Почему первым? От торопливости своей. Я разве уже разрешал вопросы задавать? Нет. А ты пасть разеваешь.
Ну, и как твоя фамилия, торопыжка безмозглая?
Кочкин? Да еще и Илья? Ну что, Илюха Кочкин, ты уже заслуженный «дух» или еще доприсяжный «запах»? Ах, вы тут все пока «с запашком»… Вот ведь присылают в АТРИ такое! И о чем только на Большой земле в военкоматах думают?..
Ладно… Вольно, будущий рядовой Кочкин, можешь сесть и расслабиться, а то ты сейчас лопнешь от напряга…
Так что ты там спросил, собачий корм? От чьей пули смерть? Да от твоего же товарища-гандика. Когда он превратится в зомби, а ты, куриный пень, этого даже не заметишь, он всадит тебе в упор весь магазин да еще и гранату на закуску добавит.
А еще вольные бродяги обожают пострелять. Особенно в таких зеленых салажат, как вы. Это у них вид спорта такой, типа как зайца на охоте подстрелить, только вопящего от ужаса и гадящего в штаны…
Кто такие вольные бродяги? В основном беглые зэки с рудников и рабочие с заводов. А еще дезертиры из числа таких, как вы, задротов. Есть среди бродяг и люди-мутанты, их чаще всего изгоями кличут. Имеются и совсем уж уникумы – искатели приключений с Большой земли, но таких тут совсем мало. Кстати, у бродяг тоже существует нечто вроде собственной столицы – Муторай называется. Но туда вы вряд ли попадете. Хотя егеря иногда захаживают. Впрочем, егеря куда только не заходят. Этим парням и адское пекло как дом родной…
Ну, что еще вам рассказать хорошего?
Разве что о полуразумных «гостях с того света», то бишь пришельцах из параллельного мира. Да, есть у нас тут и такие: хуги, призраки, болотники.
Кто там галдит? Хотите, чтобы я вам сказочку про хуги рассказал? Не стоит. Все равно никто из вас встречу с ними не переживет, зачем я буду зазря глотку рвать?
Чего примолкли? Скуксились? Домой, к мамке потянуло? А вот о возвращении забудьте. Это я вам на полном серьезе говорю! Обратно из АТРИ на Большую землю хода нет. Что? Вам положено всего год срочную службу тянуть, а потом на дембель? Это кто ж вам такую глупость сказал? Да не боись, боец, все равно ты этот год не переживешь. А кто переживет, с тем контракт заключат… Что значит, не захочет контракт? А куда ж он, миленький, денется?
Да и зачем вам возвращаться-то? У вас же там никого нет. Ни мамки, ни папки, ни девки. Вы – никому не нужные одиночки. Иначе бы вас сюда не прислали. Так что забудьте Большую землю как сладкий сон. Добро пожаловать в АТРИ! Теперь ваш дом здесь, хотя больше похоже на ад…
Ну, не будем о грустном. Многие, наоборот, считают, что у нас здесь чисто курорт.
Правда, водичку местную пить не рекомендуется – она фонит так, что уже на вторые сутки у вас не только волосы выпадут – кожа слезет. И с едой не все просто. В местных грибах, ягодах, рыбе и мясе токсинов много – ну чистый цианид.
А как же есть-пить, спрашиваете?
Да не галдите вы! Угомонитесь! И как пить, и как есть, и как в сортир ходить – всему этому вас научат. Вернее, попытаются научить. А уж кто из вас насколько хорошо ту науку усвоит, от него самого зависит. Только запомните, парни, оценки тут всего две: «жизнь» или «смерть», а экзамен принимаю не я…
Кто принимает? А вы еще не поняли?
Хуги, упыри, живоглоты и бродяги – вот кто станет вашими главными экзаменаторами, бойцы.
Будьте готовы к тому, что боевые действия в АТРИ не прекращаются ни на миг. Люди воюют с людьми, мутантами, с хуги и самой природой. Егеря то и дело выступают против вольных бродяг. Бродяги сражаются между собой за территорию, рудники и хабар. Хуги нападают на поселения людей. А хищники-мутанты пытаются сожрать все, что движется.
Короче, весело тут у нас. Обещаю, скучать не придется!

Вступление

2019 г., третий месяц, АТРИ, тайга, где-то за Оленьей грядой
Пасмурное, затянутое серой хмарью небо смазывало ощущение времени. Казалось, уже близится вечер, хотя на самом деле едва перевалило за полдень.
Два беглеца остановились на берегу широкой реки, тяжело дыша после изнурительного бега. Один из них, по прозвищу Механик, осмотрелся, пытаясь найти ориентиры, а потом решительно направился к воде.
– Слышь, Лажа, здесь переправимся.
– Да ты чего, Мех? – заспорил второй беглец. – Вплавь не получится – течением на стремнину снесет.
– А плыть и не надо. Ножками пойдем. Тут брод. – Механик первым пошел вперед.
– Ну, если брод… – Уставший до чертиков Лажа, спотыкаясь, побрел за ним.
Вероятно, Механик ошибся с ориентирами, потому что чем дальше от берега, тем глубже становилась река. Ледяная вода доходила уже до пояса. Тело коченело, от холода и усталости останавливалось дыхание, но два беглеца с упрямством обреченных продолжали форсировать реку.
Из всего оружия и снаряжения у них на двоих имелся только нож, вернее, скальпель, заботливо завернутый в маленький кусок брезента и засунутый за отворот сапога одного из беглецов. А вот о веревке оставалось только мечтать. Без нее же переправа превращалась в тяжелое и опасное дело.
К счастью, вода выше пояса так и не поднялась, а течение оказалось более-менее спокойным. И все же идти было трудно. Ноги разъезжались на каменистом склизком дне, беглецы спотыкались, падали, то и дело погружаясь в воду с головой, с трудом поднимались, отплевываясь и откашливаясь.
Лажа все чаще исчезал под водой. Механик тем временем уходил вперед, к берегу, не замечая страданий товарища.
– Механик… погоди… – сиплым от холода голосом позвал отстающий. – Погоди, говорю. – Он скорчился, схватившись за ногу. – У-ё! Судорогой свело… Ща упаду…
Он и в самом деле упал, ушел с головой под воду, пуская пузыри. Вынырнул, позвал из последних сил:
– Мех, сука!.. Да помоги же…
Механику до вожделенного берега оставалось метра три, не больше. Секунду он колебался, не сводя взгляда с притягательно сухой полосы травы и камней, а потом все же вернулся. Выловил захлебывающегося напарника, подставил ему плечо:
– Пойдем, Лажа… Только быстрее, тля…
Кое-как доковыляв до берега, рухнули без сил на камни. Вернее, Лажа рухнул и принялся, поскуливая, растирать сведенную судорогой ногу. А Механик отвернулся, украдкой достал из бокового кармана грязного, местами порванного защитного комбинезона плоскую водонепроницаемую коробочку, откинул крышку. Внутри оказались таблетки – одиннадцать ярко-оранжевых шариков. Механик тщательно пересчитал их и сунул один в рот. Тяжело сглотнул и торопливо спрятал коробочку обратно в карман. Постоял минутку, прикрыв глаза, чувствуя, как проходит усталость, а силы, наоборот, прибывают. Повернулся к Лаже, склонился над его ногой:
– Ну, что тут у тебя?
– Растер… Немного полегчало…
– Идти-то сможешь?
– Смогу! Ты же не бросишь меня? А, Мех? Ты же обещал, родной!
– Да не скули ты, Лажа. Раз сказал, значит, не брошу.
Обоих трясло от холода. Механик подул на окоченевшие пальцы, достал из нагрудного кармана два шприца, один протянул Лаже:
– Антирадин. Вколи себе. А то воды-то нахлебались во! Как бы лучевую болезнь не подхватить.
Лажа взял шприц непослушными, сведенными от холода пальцами, расстегнул ворот комбинезона и примерился иглой к своей шее. Шприц в руке ходил ходуном.
– Трясучка одолела, – стуча зубами, пожаловался Лажа Механику. – Вроде и не пил, а будто с перепою…
– Вся наша жизнь – это один большой запой. А похмелье – агония перед смертью, – не удержался Механик.
– Чего ты сказал? – не расслышал Лажа.
– Говорю, шприц давай. Я сам тебе вколю.
Когда с инъекциями было покончено, Механик смерил взглядом скальный откос в пяти метрах впереди, который шел вдоль берега.
Откос поднимался на двадцать – двадцать пять метров почти отвесной стеной, правда с множеством выступов и щелей, за которые могли зацепиться рука и ступня.
Чуть в стороне чернело небольшое отверстие пещеры, почти скрытое от глаз разросшимся кустом-мутантом непонятной породы.
Некоторое время Механик рассматривал вход в пещеру, а затем вновь перевел взгляд на стену. Трудновато, но подняться можно. А вообще, у беглецов было всего два пути: подняться по стене или пройти вдоль берега, надеясь отыскать более удобный подъем.
Механик настороженно посмотрел на противоположный берег. Погоня вроде отстала. Пахучий газ, который отбивал у животных нюх, сбил стаю со следа. Жаль только, что баллончик с газом опустел.
– Ушли? – словно прочитал его мысли Лажа. – А ведь точно, ушли! – Он засмеялся неприятным, каркающим смехом.
– Хрен тебе. От волколаков не уйдешь, – негромко произнес Механик.
Он говорил в сторону, скорее для себя, чем для приятеля, поэтому Лажа вновь не расслышал и переспросил: – Чего ты сказал?
– Я говорю, идти надо! – повысил голос Механик. – Вставай!
Но Лажа едва держался на ногах от усталости. Механик мгновение понаблюдал за ним, досадливо поморщился, а потом извлек из заветной коробочки оранжевый шарик.
– На, Лажа, проглоти.
– Это что?.. Это «силач», да?! – Лажа перевел изумленно-восторженный взгляд с шарика на Механика. – Как тебе удалось его раздобыть?!
– Украл, – последовал короткий ответ.
– Ну, ты и фокусник, Мех. И скальпель, и газ, и антирадин, а теперь еще и стимулятор силы… «Силач» же в сейфе у самого Айболита хранится. Ты что? Ты его прямо из-под носа Айболита увел?! – продолжал изумляться Лажа.
– Ага.
– А еще чего у тебя в рукаве, фокусник ты наш? Может, гранатометик в кармане завалялся, а?
– Глупостей не болтай, – отрезал Механик. – Лучше таблетку проглоти.
За рекой послышался знакомый вой, и на противоположный берег скользнули огромные серые тени. Две… Три… Четыре… Шесть… Волколаки замерли у кромки воды. Самый крупный из них – вожак – втянул ноздрями воздух, осторожно коснулся лапой воды и отступил, будто в нерешительности.
– Может, не пойдут через реку? А, Мех? – Лажа с надеждой наблюдал за волками-мутантами.
– Хрен тебе, размечтался. Если не пойдут, значит, поплывут. Они воды не боятся. Давай, Лажа, дуй за мной. – Механик принялся карабкаться вверх по откосу.
– Погоди, может, спрячемся в пещере? – предложил Лажа.
– Ну, ты совсем без башки! – вспылил Механик. – Тебя оттуда зверюги враз достанут.
Лажа тяжко вздохнул, оценивая взглядом скалистую стену, оглянулся на волколаков и шустро полез следом за товарищем.
Стимулятор силы, недаром прозванный «силачом», не подвел – оба благополучно завершили подъем. Легли на скальный карниз, отдыхая. Механик выглянул вниз. Увидел мохнатых преследователей. Звери успели переправиться через реку, и теперь вожак встал на задние лапы, опираясь передними о стену, будто размышлял, карабкаться или нет. Потом поднял голову и посмотрел потенциальной добыче в лицо. «Не уйдете», – ясно читалось на морде зверя. Механик отшатнулся. От непоколебимой уверенности волколака по коже побежали мурашки… А может, он просто замерз после купания в холодной реке.
Механик снова глянул вниз. Первый из шестерки волков-мутантов уже карабкался вверх по скале, невероятным образом растопыривая уродливые, напоминающие паучьи лапы.
«Не уйдете, – впереди зверя бежала весьма ощутимая мысленная волна. – НЕ УЙ-ДЕ-ТЕ…»
«Не уйдем, – Механик кивнул, соглашаясь с вожаком. – Вдвоем не уйдем».
Он наклонился к сапогу, вроде как ногу растереть, а сам незаметно вытянул брезент со скальпелем. Спрятал руку за спину и окликнул приятеля:
– Лажа…
– Чего, Мех?
– Глянь на тот лес. Что это там? Кажись, люди. Может, егеря?
– Егеря?! Неужто мы с тобой все-таки выбрались? А, Мех? Мы спасены?! – Лажа повернулся спиной к тому, кого он считал приятелем, с надеждой всматриваясь в безжизненный лес. Но вскоре надежда сменилась разочарованием. – Там никого нет, Мех. Тебе почудило…
Договорить он не успел – Механик взмахнул скальпелем. Из распоротого горла Лажи хлынула кровь, причем на предусмотрительно вставшего сзади Механика не попало ни капельки.
Убийца уложил агонизирующее тело на камни спиной вниз. Лажа булькал кровью, пытаясь вытолкнуть из перерезанной глотки какие-то слова, но получался лишь неразборчивый хрип.
– Потерпи немного, Лажа, – посоветовал Механик, – скоро все кончится… Что? Да, я обещал вывести тебя к людям. И я бы сделал это, если б мог. Но я не могу…
Механик расстегнул Лаже комбинезон, обнажая тело. Вспорол еще живому напарнику живот, раздвинул внутренности, разыскивая печень. Достал из кармана очередной из припасенных «фокусов» – флакончик с экспериментальным сильнодействующим ядом, разработанным как раз для хищников-мутантов типа волколаков и панцирных собак. Закрыл себе рот и нос рукавом, чтобы случайно не вдохнуть ядовитые пары, и облил бесцветной жидкостью внутренности Лажи, особо щедро окропив печень.
Расчет Механика был прост. Первым за добычу возьмется вожак. Он выберет себе лучший из кусков, то есть печень. Наевшись, вожак отойдет в сторонку, уступая место остальным. На их долю тоже придется какая-то толика яда. Пока они будут насыщаться, вожак сдохнет. За ним перемрут и остальные звери. Если кто-то из них и останется в живых, он вряд ли захочет преследовать Механика. Зачем, если есть останки Лажи? Да и без вожака волколаки не сразу поймут, что делать дальше, и забудут про сбежавшую добычу…
Механик поспешно вытер испачканные кровью руки пучком травы, затем очистил лезвие, завернул скальпель в брезент и сунул за голенище сапога. Закинул в рот еще один оранжевый чудо-шарик и рысцой побежал к далекому лесу, даже не оглянувшись на все еще живого, истекающего кровью Лажу, которого окружали забравшиеся на откос волки-мутанты.
Механик уже забыл о существовании Лажи, полностью поглощенный решением наиважнейшей задачи – собственным выживанием…

Глава 1

Байки, подслушанные у костра:
Прицел тоже является чьей-то точкой зрения.

Полгода спустя, АТРИ, фактория Муторай
Кабак с гордым названием «Астория», в просторечье именуемый «Козьей мордой», сильно отличался от остальных увеселительных заведений Муторая. Начать с того, что в «Козьей морде» было чисто – вещь абсолютно неслыханная для АТРИ. Плевать и бросать окурки на пол в кабаке строго-настрого запрещалось.
Здесь можно было отлично поесть и выпить, причем и продукты, и напитки хорошего качества поставлялись прямиком с Большой земли, да к тому же по сходной цене. Вкусно и дешево. Мечта любого бродяги. Вот только пускали в «Козью морду» не всех – это право надо было заслужить. Пропуском являлись: репутация удачливого промыслового бродяги, либо статус предводителя одной из атрийских группировок или его доверенного лица, либо личное приглашение Петровича.
Андрей Петрович Самойлов, в просторечии Петрович, был не только владельцем «Козьей морды», но и по совместительству являлся некоронованным мэром Муторая – неофициальной столицы вольных бродяг АТРИ.
Несмотря на забавную «козлиную» внешность, Петрович считался одним из самых влиятельных людей аномальной территории. В свое время мне пришлось поработать на него. С тех самых пор у нас сохранились хорошие отношения, хотя в острых ситуациях поворачиваться к нему спиной я бы все же не стал…
Кабак встретил меня шумным весельем и плотной стеной табачного дыма. Возле окна, сдвинув два стола, гуляло ближайшее окружение Коли Сенокоса – предводителя одной из атрийских бригад. Остальные столы занимали разношерстные компании бродяг. В дальнем углу толпился народ, слышались азартные выкрики, словно там резались в карты или нарды.
Я подошел к стойке. Бармен Сеня Хорек не сразу заметил меня, поглощенный священным ритуалом – протирал стеклянные стаканы, небывалую роскошь для АТРИ.
Поскольку очищенная нерадиоактивная вода тут у нас в большом дефиците, в забегаловках предпочитают использовать пластиковую одноразовую посуду. Попил-поел – и в мусор. Это дешевле, чем тратить на мытье драгоценную воду. Но Петрович в своем кабаке держал марку – и тарелки, и стаканы были только из стекла, огнеупорного и небьющегося, сделанного на заказ на Большой земле.
Сеня Хорек продолжал священнодействовать – поднимал очередной стакан, внимательно разглядывал на просвет – то ли любовался, то ли отыскивал несуществующее пятнышко грязи, а потом вновь принимался нежно надраивать его полотенцем.
Пришлось постучать ладонью по стойке.
– Бедуин! Давненько не виделись! – Хорек очнулся от транса, придвинул ко мне только что отполированный до невероятной чистоты стакан и потянулся к бутылке армянского коньяка. – Тебе как обычно?
– Ага. – Я указал в угол, где толпился народ: – Что там такое?
– Руки ломают, – пояснил Сеня.
Выражаясь нормальным языком, там занимались армрестлингом – одним из любимых развлечений в кабаках АТРИ.
Сделав глоток янтарного хмельного напитка, я оглядел зал. Заметил нескольких женщин. Большинство из них – работающие на Петровича шлюхи, их сразу можно отличить по агрессивно кричащему макияжу и откровенной одежде. Но было и несколько так называемых порядочных, в основном подруги, жены и даже дочери авторитетных бродяг. У некоторых из них, насколько я знал, имелось собственное дело вроде закусочной, магазинчика или швейной мастерской.
Иногда, хоть и редко, женщины занимались сбором хабара наравне с мужчинами, шастая по тайге среди хищников-мутантов и аномалий. Мужское занятие накладывало соответствующий отпечаток, лишая их женственности. «Кобыла с яйцами» – так называл подобных тетенек мой друг Потап.
Но девушка, которая сидела в одиночестве у дальнего конца барной стойки, ни шлюхой, ни «кобылой» явно не была.
На вид совсем молоденькая – около двадцати. Впрочем, внешность у женщин обманчива. Хорошенькая, хотя в лице есть какая-то милая неправильность. Чуть курносый остренький носик, на котором по весне наверняка высыпают веснушки. Резковатые, четко очерченные скулы. Шаловливые золотисто-карие глаза. Пухлые губы. И вся эта красотень – в обрамлении вьющихся, слегка растрепанных темно-каштановых волос.
Такая внешность запоминается, притягивает мужской взгляд, вызывает самые разнузданные фантазии. А если перевести взгляд с лица на фигурку девушки, то фантазии становятся совсем уж разнузданными…
Обтягивающие джинсы подчеркивали стройные ножки незнакомки, тонкую талию и такую аппетитную попку, что оторваться от ее созерцания было бы просто невозможно, если бы не… грудь. То, что удавалось подглядеть в вырезе блузки, вызывало немедленное желание действовать.
Странно, что она до сих пор сидит одна, видно, у присутствующих здесь мужиков что-то случилось с глазами. Но тем лучше для меня. Я подозвал Хорька и кивнул в сторону девушки:
– Сеня, поставь ей выпивку за мой счет.
Бармен посмотрел на меня с пониманием и сочувствием:
– Встань в очередь, Бедуин. Вон те чуваки в углу чем, по-твоему, занимаются?
– Ты сказал, руки ломают.
– Ага. Только не просто так. Ради приза. Знаешь какого?
– Догадываюсь…
– Кто победит, тот и угощает ее выпивкой, – подтвердил Хорек.
– Только выпивкой? А насчет всего остального как?
– Так же. Победитель получает все, – завистливо хмыкнул бармен.
– И кто установил правила?
– Она сама и установила, а Петрович их подтвердил. Ну, чтоб без поножовщины.
Я кивнул. Мочилово строго-настрого запрещено во всем Муторае. Петрович объявил поселение «свободной от стрельбы и поножовщины зоной». За соблюдением правила следят тщательно отобранные боевики, а провинившихся скармливают стае панцирных псов-мутантов, которых как раз на такой случай держат поблизости в специальном вольере.
Если же бродягам невтерпеж выяснить отношения и пустить друг другу кровь, они могут сделать это либо за пределами Муторая, либо в специально отведенном месте, которое называется коротко и емко – Арена. На Арене казнят преступников, вернее, тех, кого Петрович объявляет таковыми. А еще устраивают бои без правил со смертельным исходом. Короче, Арена – веселое местечко…
– Да-а… Давненько ты не был у нас, Бедуин, – продолжал Хорек. – Совсем от жизни отстал, раз о нашей Гаечке первый раз слышишь.
– О ком? – не понял я.
– Это здешние пацаны ей такое погоняло дали – Гайка. Имени-то ее никто не знает, вот и обозвали по-своему. А она не возражает, по ходу фиолетово ей, как зваться.
– А почему именно Гайка? – удивился я.
– Да потому что без резьбы. В смысле безбашенная. Это только на вид она вся такая паинька, а на деле… Прикинь, Бедуин, полгода назад, когда она в первый раз сюда пришла, к ней Башня подвалил. Беспредельничать начал. Ну, мацать, там, и всякое такое… Так она ему ножичком чуть мошонку не отхватила. Он от страха едва не обделался. – Бармен заржал, вспоминая. Видно, случай и впрямь был забавным. – Теперь у нас тут ее здорово уважают. Лапать внаглую больше не лапают, но каждый бродяга не прочь ей свой болт пристроить.
– Так она шлюха?
– Деньги с мужиков не берет, если ты об этом. Разрешает только за выпивку заплатить. Подарков, кстати, тоже не берет. Принцип у нее такой.
– Принципиальная, значит… Ну-ну… А на что же она живет? Как зарабатывает?
– Тайна, покрытая мраком. Никто ничего толком о ней не знает. Ни где живет, ни с кем, ни как. Врут многое, а что там на самом деле… – Хорек выразительно пожал плечами. – Короче, так, Бедуин, появляется она в «Козьей морде» раз в месяц. И тут же из-за нее начинается веселье. Сегодня вон руки ломают. В прошлый раз ножи по мишени кидали. А до этого стрельбище устраивали – по пивным банкам с закрытыми глазами палили. Короче, чисто Олимпийские игры, блин.
– И Гаечка уходит с победителем?
– Уходит. Только недалеко. – Хорек задрал подбородок, обозначая второй этаж, где располагались гостиничные номера. – Ночку они там покувыркаются, а утром она исчезает. Причем как, куда, никто не знает. Счастливчики, что ее отымели, рассказывали, будто утром глаза продирают, а ее и след простыл.
– Сбегает, значит.
– Исчезает, – проявил упрямство Хорек. – Как привидение. Через любой запор проходит, будто и не было ее. Пацаны Гаечку выследить пытались, под дверью номера всю ночь караулили, да только все бесполезняк. – Бармен понизил голос и придвинулся ко мне. – Я думаю, ведьма она.